КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ПРОЗОРОВСКИЙ ИЗ «ЗАПИСОК ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬЛМАРШАЛА 1756-1776 ГГ.»

КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ПРОЗОРОВСКИЙ ИЗ «ЗАПИСОК ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬЛМАРШАЛА 1756-1776 ГГ.»

4 сентября 1771 г. Московский легион на Каланчаки ко мне прибыл.Того же числа получил я от главнокомандующего повеление в рассуждении, что резервный корпус, вверенный мне, расположен будет по новой линии.

И если надобность будет в подкреплении и Крымского корпуса, то чтоб скорее я чрез Геничи поспеть мог. И для того позволил мне взять к себе пятьдесят понтонов, находящихся в Сент-Марковском ретраншементе. И хотя я из оных и намерен был надобное число оставить при Геничах, а остальные взять к себе для переходов чрез реки и Миус Калмиус, но сведав, что оные большой починки требуют, для того приказал всем оным слеловать к Дмитриевской крепости.

По прибытии главнокомандуюшего в Перекоп я был 11-го числа у его сиятельства и получил повеление подать мнение моё о расположении корпуса, вверенного мне. Как в указе Государственной военной коллегии предписано, — расположиться оному по новой Днепровской линии, занимая и запорожские селения, а простираться до самого Таганрога, к Азову, и при том расположении, по новости людей в Московском легионе, выбрать спокойные для них квартиры.

На что я представил его сиятельству, что на новоделающейся линии нет ещё никакого селения, кроме землянок для гарнизона в Александровской и Петровской крепостях. Селения же запорожские начинаются от старой линии по самому берегу реки Днепр и оканчиваются верст за двадцать от Самарского редута.

То же — под самой старой линией, по сю сторону по самому берегу реки Орелки, которую и почитают они за границу с селением Донецкого пикинерного полка, от которого до самой реки Самары никакого селения нет, кроме их так называемых зимовников, или хуторов, и то чрезвычайно редко. В которых зимовниках не больше как по одной хорошей избе, а в редких есть ещё по две маленькие, где прошлую же зиму того войска казаки принуждены были в каждом хуторе человек по семь и по десять зимовать.

То нынешнюю зиму войско запорожское по тем зимовникам расположится. А затем на Самаре жилья никакого больше нет, как только при самой Самарской крепости, которое и селением почти назвать не можно. А от оной верстах в тридцати вверх по Самаре — запорожское местечко Новоселицы. Далее же вверх по Самаре селения уже больше нет. А хотя и были зимовники, но татарами все пожжены.

Переехав же реку Самару до самой новой Днепровской линии, как от оной до Перекопа, нигде никакого селения нет. А бывшие прежде зимовники по рекам Калмиусу, Волчьей, Быку, то ж и по самому Днепру между новой линией и рекой Самарой в нынешнюю войну все разорены. А остались на реке Днепре по островам рыбачьи маленькие хатки и землянки, да и то очень редко. Зачиная же от крепости Петровской до самой реки Миус никаких селений нет же. А на оной поселены, сказывают, прошлого году пять слобод.

Тут же неподалёку придут и Бахмутского гусарского полка селения, как и по Азовскому морю от самой реки Миус до Таганрога. И от донских казаков для рыбной ловли довольно наделано больших землянок и сараев. А от Таганрога до крепости Святого Дмитрия — довольно слобод.

Как и в самой оной крепости и в форштатах великое селение, то для соблюдения и упокоения войск удобнее квартир не нахожу, как в Таганроге и в окружностях оного. А по новой Днепровской линии из лёгкой конницы поставить можно только то число, что безнужно в излишних землянках от гарнизонов поместиться может. А легион весь расположить в крепости Святого Дмитрия. От которого расположения если я в Геничах перейду, не далее почти будет к соединению с господином генерал-поручиком, как от Александровской крепости до Перекопской линии .

А сверх того, и всё войско Запорожское препоручено в команду мою. Сего же числа 13 сентября 1771 г. я с легионной пехотой и артиллерией выступил вслед за другими войсками к Петровской крепости, а с третьего марша поехал вперёд, чтоб сделать коммуникацию с Крымом и учредить по всем степным местам магазины для прохода корпуса моего, в случае нужды, в Крым; и, догнав карабинерные эскадроны и казачьи полки, поставил почты от Геничей до Овечьего брода; а господина генерал-роручика князя Щербатова, о том уведомя, просил, чтоб лодку в Геничи скорее прислать изволил и чтоб по ту сторону от Геничей до Арабата почты учреждены были.

18-го сентября по прибытии на реку Молочную оставил там при Овечьем броде пикинерного полковника Пекена с его Луганским пикинерным полком и с оставшимися Лубенского полка казаками, препоруча в команду его и почты, поставленные от Геничей до Овечего брода; оставил при том у него довольное число фур и лопаток, на которых приказал возить сена, кошеного казённого, с Усть-Токмака на все почты, а именно — в Геничи десять тысяч пудов, на Сто колодезей — тысячу пудов, на Уклюк — четыре тысячи пудов, да на Овечий брод — десять тысяч пудов.; и по доставлении всего фуры отпустить к крепости Петровской.

На всех почтах сделать для казаков по две землянки, а в Геничах и на Овечьем броде для овса сделать ямы и обжечь. При Геничах оставить унтер-офицера, а при Овечьем броде — офицера и сорок казаков, чтоб оный офицер магазины имел в своём ведении и командовал бы всеми почтами.А как мне главнокомандующий не позволил брать овёс из самарского ретраншемента по причине той, что оный — для лошадей Крымского корпуса служить будет, почему я занял одну тысячу четвертей у бывшего тогда в Александровской крепости господина генерал-майора Черткова с тем, чтоб за оный ему деньги заплатить.

И из оного пятьсот четвертей приказал майору Синельникову на имеющихся у него фурах доставить в Геничи. А приказал же полковнику Пекену доставить к майору Синельникову фуры, получив которые, чтоб он доставил овса двести пятьдесят четвертей на Овечий брод и столько же — на реку Солоненку.

Изображение

5 марта 1772 г. я из Нижней Кундрючей отправился и 10-го в Луганскую станицу прибыл. В сем положении оставался я, предготовляя себя к выступлению в Крым. И, действительно, 15 марта получил я от главнокомандующего повеление в извещении его, как скоро полагаю день моего выступления в Крым. На что я донёс, что корпус, вверенный мне, совсем к выступлению изготовлен и, получа о том повеление, тотчас выступить может, но только рассуждаю, что прежде выступить не можно, как полевой корм будет в таком состоянии, чтоб лошадь наесться могла, которого прежде 15-го числа ожидать невозможно.

Тогож числа получил от главнокомандующего ордер, чтоб имеющиеся у меня понтоны отправить к Геничам, и там приказал мост навести для идущих в Крымский корпус рекрут и для отправляемых от его сиятельства провиантских транспортов. А как исправление понтонов приходило к окончанию, то я оные, снабдя всем и дав для провожания пятьдесят лубенских казаков, чрез семь дней туда и отправил.

23-го марта получил от главнокомандующего ордер, что Крымский корпус весьма много ослаблен от сильной заразы и от других болезней, а потому и требует неминуемого подкрепления введением туда войск (но только к удержанию татар от роптания — неприметным образом). По представлению господина генерал-поручика князя Щербатова, — чтоб всей корпуса моего пехоте вступить в Крым чрез Генишский пролив и чрез то совершенно скрыть своё от крымцев прибытие.

А его сиятельство к сему присовокупляет, что при пехоте могут быть карабинерные легионные эскадроны, один пикинерный полк и несколько казаков; и чтоб со всеми оными я, не входя в Крым, остановился при Генишском проливе, а выступить уже во время надобности Арабатской косой, остальную же корпуса моего конницу обратить к шангирейскому ретраншементу, куда и прибудет к ним командиром господин генерал-майор князь Багратион.

Будучи они в сем расположении, в случае нужды, могут способствовать и усиливать посты перекопский и козловский, или же, если б неприятель предпринял какие поиски делать от Кинбурна; и чтоб всему корпусу, конечно, не позже 10-го числа апреля выступить, а чем раньше, тем лучше. По велению Главнокомандующего он приказал себя уведомить, каковы суть кампании мои предположения. На сие я его сиятельству представил следующее моё мнение.

Если б из теперешнего моего расположения была надобность прямо выступить в Крым, так через Геничи действительно ближайшая дорога. А впрочем, если, не выступая в Крым, быть только близко оного с тем, чтобы по надобности выступить, то и полагаю я — без примера удобнее мне позицию взять близ Шангирейского ретраншемента, а тогда встревожить татар не может близкое расположение войск.

Можно взять позицию и на Каланчаках, откуда не более 12 вёрст до Перекопской линии, а удобство то, что всё доставление пропитания будет ходками по берегу на фурах — только сорок вёрст довести должно. По ненадобности ж в своё время недалеко войску к Днепру возвратиться, где оное все выгоды иметь может, а при том печение провианта могу я учредить в Сечи, откуда и прочие съестные припасы получать возможно.

По военным же обращениям, будучи все в корпусе вместе, сделает воображение знатного числа, что и может приводить сего нашего неприятеля в порабощение, а особливо, как оный всегда о войске полагает, что его более числом, чем в самой веши есть. Через сие могу я действительно подкрепить. А при том полагаю: Арабат, Ениколь и Керчь от нападения неприятельского безопасны, почему я удобнее почитаю войти в Крым чрез Перекопскую линию, ибо тогда я все места равно подкреплять могу.

Оттуда же до Кефы только считаю я переход двумя маршами больше, нежели как идти туда же от Геничей, то есть полагаю я от Перекопа до Салгира четыре марша, а от Салгира до Кефы в третий маш придти можно. До Козлова ж от Перекопской линии — в другой марш, а оттуда — в третий марш — до реки Олмасу. Оттуда уже равно способно под крепость — как Бельбек, так и Балаклаву, да и от Бахчисарая один марш.

А войдя на Арабатскую стрелку, неминуемо уже надобно в Арабате проходить, а поворот вправо пролива никак пройти будет не можно, при том же, разделяя корпус мой надвое, нигде я сильного подкрепления дать не могу, а сверх того при Днепре конница будет без подкрепления пехотного; и если б что от Кинбурна произошло, то, как по берегу реки Днепра, так и Чёрного моря, — всё кучугуры, по которым неприятель же иначе идти не может, как пехотой; так, в тех кучугурах конница одна, в каком бы числе она ни была, никакого вреда неприятелю не сделает, а разве только спешится.

Сверх же того, как Московский легион сочинён почти весь из нынешних рекрут, то как новое войско в малом числе в первом случае употреблять не полезно, да и такие новые люди требуют особливого примечания в сохранении их в первую кампанию, выдержав которую впредь способными себя сделают.

А особливо ж, по моему мнению, как уже выше сказал, что при Днепре или при Каланчаках и позиция способнее будет, а препровождая мой марш к Днепру, чтобы не улалиться Крыму, то можно со всем корпусом идти к Молочной на Овечий брод, где и остановиться. Оттуда до Геничей только три марша; и, несколько там побывав, могу я идти на Егиткуль озеро, на Гайман и Зелёную долины, где будет семь маршей до Днепра и не далее всегда от Крыма, как /в/ восьмидесяти вёрстах, а в прочих местах — по шестьдесят и по семьдесят вёрст. В самих же Геничах текучей воды нет, а только одни копани и маленькое озерцо, в которых и весной вода горькая и солёная.

А как корпус мой весьма хорошими лошадьми укомплектован, волы ж отменно хороши и все в хорошем состоянии, то при начале кампании, войдя в такую нужду, особливо на другой воде, в половине кампании большая убыль последует. А к весне опять вновь ремонтироваться должно будет, а особливо в июле месяце или в августе может иногда последовать повеление, куда в другое место перейти, то уже оный в желаемом состоянии быть не может.

И как полагаю я, по прошествии июня от неприятеля никаких нападений на Крым ожидать невозможно, да и после сделанных в осень побед первой армией, как и по положению оной, да и по недостатку большого флота у турок сомнительно, чтобы турки что знатное предпринять могли.

Получив такое моё донесение, главнокомандующий насланным ко мне повелением препоручил корпус в полную мою волю .

20 апреля 1772 г. выступя, перешёл 30 вёрет до Толстой могилы, где получил от главнокомандующего повеление, что уже теперь наступает время, в которое неприятель может делать десанты на Крымском полуострове, то для сего мне непременно идти через Арабатскую стрелку к Арабату, где по сношению с господином генерал-поручиком и кавалером князем Щербатовым расположиться; а назначенную конницу к Шангирейскому ретраншементу отправить; при расположении же под Арабатом обширнее стать лагерем, чтоб чрез то больше показать войска татарам и никого из них к себе в лагерь не пускать, так как и с тамошними войсками сообщения не иметь .

30 апреля я получил от господина генерал-поручика князя Щербатова сообщение, что почти ежедневно в окрестности берегов крымских показываются крейсирующие неприятельские суда, вследствие чего и в рассуждении о слабости крымских войск требовал он, чтоб я без промедления следовал к Арабату и, пройдя оный, назначено будет для меня место между Арабатом и Кефою в отделении от тамошних войск.

9 мая 1772 г. перешёл 23 версты до реки Берды и по прибытии на оную получил от главнокомандующего повеление, изьясняющее, что по полученным от него с двух сторон, а именно от господина генерал-фельдмаршала графа Петра Александровича Румянцева и от Веселицкого, важным известиям за нужное он поставляет, чтоб я всевозможнейше поспешил следованием моим к Геничам, отделив конницу, как прежде назначено, к Перекопу, где в оной крайняя настоит нужда, и что его сиятельство решился не отправлять полки, назначенные в Первую армию, которые сего мая, 3-го, выступят к Самаре.

В рассуждении, что в Крыму во всех почти местах была язва, следственно принимать там провиант из магазинов для войск команды моей не без опасности было.Сделал распоряжение о доставлении ко мне оного из крепости Петровской; оставил для сего у оного подпоручика Рагозина столько фур, сколько надобно было для свозки такого количества провианта, сколько оного нужно на двухнедельное прокормление всех идущих со мной войск.

Я приказал ему: принимая провиант в крепости Петровской, там его перепекать и пересушивать в сухари и, когда оные изготовит, отправлять на сих фурах до первой почты, где столько же фур от меня оставлено будет. И таким образом по всей дороге в надобных местах фуры оставил, чтоб провиант от одного места к другому доставлялся на переменных фурах и волах.

По возвращении первых фур оный подпоручик опять бы провиант принимать должен был; а изготовляя в сухари, таким же образом отправлял.

1. го мая, выступя, перешёл 30 вёрст до речки Среднебердянки, откуда с конницей отделился от пехоты, чтоб без растахов к реке Молочной 14-го, а пехоте 15-го прибыть.


2. го мая перешёл 31 версту до реки Курсак, где получил от господина генерал-поручика князя Щербатова сообщение о поспешении вступлением моим в Крым, потому что крейсирующие в окрестности берегов крымских неприятельские суда делают на берега покушения между Бельбеком, Балаклавой и Ялтой (Что я в выше писанном своём мнении предусматривал, то действительно и сбылось, ибо турки не на Кафу, но на сии места покушались), и что сверх сего открылись новые известия о скором прибытии в Крым из Царьграда многочисленного флота и о скрытном вооружении крымских татар. В сем же сообщении князь Щербатов требовал, чтоб назначенная от корпуса моего конница, отделяясь от пехоты, скорее следовала к Перекопу.


3. го мая перешёл я 18 вёрст до речки Солоненки.

4. го мая перешёл 35 вёрст до реки Молочной, а 15-го и пехота прибыла, откуда послал обер-квартермистера Глебова для принятия за Арабатом места, назначенного мне для лагеря.Послал рапорт к господину генерал-поручику князю Щербатову, что назначенная к Перекопу конница от Соленого Уклюка отправлена на Чёрные копани. Приказал им поспешно туда следовать, сам же пойду на Геничи. Но как они от того Уклюка ло Каланчаков не менее семи маршей иметь должны, то не прикажет ли его сиятельство им со мной по Арабатской стрелке вступить в Крым, и от Арабата они бы уже Крымом пошли прямо к Салгиру, так как сия дорога им будет ближе.

16-го мая, выступя, перешёл 20 вёрст до последнего Уклюка.

17-го мая перешёл 19 вёрст до Соленого Уклюка, где от господина генерал-поручика князя Щербатова получил сообщение, что теперешние обстоятельства требуют, чтобы конница шла на Перекоп; почему я из конницы оставил у себя два эскадрона Бахмутских гусар, Донецкий пикинерный и Иловайского казачий полк, а прочую всю конницу препоручил в команду полковника Депрерадовича, придав ему ещё при артиллерийском офицере два восьми -, два трёхфунтовых единорога, и приказал ему поспешно следовать чрез Чёрные копани прямой дорогой до Перекопа и, пройдя оной до Салгира, явиться на сем месте в команду господина генерал-майора князя Багратиона.

18-го мая перешёл 12 вёрст до урочища Сто колодезей, где принуждён был на следующий день иметь растах, сделав сряду несколько маршей.

Изображение

20-го мая перешёл 12 вёрст до Геничей, где, переправясь по мосту чрез оный пролив, на другой стороне, то есть на Арабатской стрелке, лагерем расположился.

21-го мая с конницей пошёл вперёд, а пехоте за собой следовать приказал и перешёл 28 вёрст до пресного озера.
22-го мая перешёл 32 версты до Каменного колодца.

24-го мая перешёл 20 вёрст и, пройдя Арабат, лагерем остановился, куда ипехота 25-го числа к ночи прибыла.

Изображение

КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ПРОЗОРОВСКИЙ

Примечания:

(1) Миус — протекает по территории Украины и Ростовской области России/, впадает в Таганрогский залив Азовского моря.

(2) Вероятно, Пеккен — генерал-майор (1798), комендант в Азове, шеф гарнизонного полка своего
имени.
Азовской губернии, генерал-майор (1774). С 1782 г. генерал-поручик, воронежский генерал-губернатор

(3) Вероятно, Чертков Василий Алексеевич (1726-1793). В службе с 1742 г. Губернатор новой
наместник в Харькове и Саратовский губернатор. Известен как поэт и переводчик.

(4) /Генишский, или Генический, пролив/ — Пролив, соединяющий озеро Сиваш с Азовским морем.
(5) Арабатская коса (стрелка) отделяет оз. Сиваш от Азовского моря.
(6) Правильно кучугоры — песчаные дюны в Крыму.
(7) Река Берда впадает в Азовское море.
(8) Вероятно, Глебов Сергей Иванович — полковник (1772). При отставке получил чин
генерал-майора. Известен как писатель и переводчик.

Источник: Записки генерал-фельдмаршала князя А.А. Прозоровского. 1756-1776
2г. М. 2004 г. С. 426-429, 436-438, 440, 443. ( Для публикации в 2004 г. «Записок...»
использованы рукописи воспоминаний и военный журнал А.А. Прозоровского 1760-х-
1780-х гг. в разных редакциях ).

17:51